Разведка: цена информации

Ноябрьский воздух 1942 года был пропитан морозом и тревогой.

Я сидел в блиндаже, склонившись над картой, когда услышал торопливые шаги. Разведгруппа вернулась с задания раньше срока. "Товарищ майор, немцы перебрасывают резервы к фронту," — доложил запыхавшийся сержант Климов, стряхивая снег с ушанки. "Это не просто подкрепления — целая 14-я механизированная дивизия и часть 5-й танковой."

Сердце ёкнуло. На моей карте этих соединений не было. Совсем. Словно призраки, возникшие из ниоткуда.

Когда я вошел в штабной блиндаж, командарм генерал Зыгин стоял у керосиновой лампы, изучая оперативную сводку. Я доложил о полученных сведениях, чувствуя, как пересыхает во рту. "Откуда взялись эти соединения? Почему их нет на моей карте?" — его взгляд пронзил меня насквозь. Что я мог сказать? Что дивизии находились дальше, чем обычно проникали наши разведгруппы? Что мы не предусмотрели такой вариант? Любое объяснение звучало бы как оправдание. Я молчал, понимая всю тяжесть своей ошибки.

Командарм мерил блиндаж шагами, заложив руки за спину. От его решения сейчас зависели сотни жизней. Наконец он резко повернулся к начальнику штаба: "Свяжитесь с командирами дивизий. Предупредите о неминуемых контратаках противника. Пусть готовятся к отражению. И чтобы ни шагу назад!"

Всю ночь наши части готовились к отпору — окапывались, подтягивали артиллерию, пополняли боезапас. Я не сомкнул глаз, перебирая в голове, где допустил просчет. На рассвете небо озарилось вспышками — начался контрудар. Немецкие танки с лязгом гусениц двинулись на наши позиции, за ними — пехота в серых шинелях. Но благодаря предупреждению они повсюду были встречены организованным огнем.

Наши противотанковые расчеты подбивали машины одну за другой, пехотинцы отсекали вражескую пехоту. К вечеру стало ясно — контрудар отбит. Более того, в некоторых местах наши части даже продвинулись вперед. Населенный пункт Урдом был освобожден, северный берег реки Молодой Туд стал нашим.

После операции командарм собрал штаб для подведения итогов. Когда дошла очередь до меня, я доложил о действиях разведчиков, стараясь говорить четко и по существу. "Что касается резервов, — перебил меня командующий, — то главные из них вы проморгали." Эти слова жгли сильнее раскаленного железа. Я ожидал разноса, но к моему удивлению, когда совещание закончилось, командарм попросил только меня и начальника штаба задержаться. "То, что четырнадцатая механизированная дивизия не была учтена — серьезная ошибка," — сказал он уже спокойнее. "Но на ошибках учатся. Пусть и для вас, Волошин, это будет серьезным уроком." Он помолчал, глядя на карту, где теперь были отмечены обе вражеские дивизии. "И еще сдается мне, что противник знал о сроках нашего наступления. Нужно разобраться, откуда у него была такая информация. А впредь к разработке планов нужно привлекать минимальное число лиц."

Возвратившись в отдел, я приказал проанализировать все, что могло нарушить скрытность операции.

Этот ноябрьский день стал для меня не просто очередной главой войны — он стал уроком, который я пронесу через всю жизнь: в разведке мелочей не бывает, а цена ошибки измеряется человеческими жизнями.

Отрывок из книги "Разведчики всегда впереди", серия "Военные мемуары". Автор - Волошин Максим Афанасьевич (1907-1981), встретил 1941 год на должности сотрудника ГРУ, с лета 1942 года и до окончания войны - начальник разведывательного отдела штаба 39-й армии (второго формирования).

Поколение Победителей