Уроки истории для согласия поколений: как на Кольском Севере возвращают имена безвинно пострадавших

Уроки истории для согласия поколений

30 октября в России отмечается День памяти жертв политических репрессий. Честный и зрелый взгляд на прошлое —  это способ уберечь будущие поколения от роковых ошибок и укрепить общественное единство. Свой вклад в это вносит комиссия по канонизации святых Мурманской и Мончегорской епархии под руководством протоиерея Василия Вольского, настоятеля храма в честь святой Живоначальной Троицы в городе Полярные Зори, благочинного Ковдорского округа. 

Члены комиссии по крупицам изучают следственные дела, опрашивают потомков старожилов, организуют экспедиции у нас на Кольском полуострове. Находят заброшенные лесозаготовки УСЛОНа, руины лагерных казарм и плотин, а также места массовых захоронений. На их месте устанавливают поклонные кресты и мемориальные доски, возвращая из небытия имена безвинно пострадавших.

— Отец Василий, мало кто знает историю этих мест в 1930-е годы. Река Тикша течёт под Кандалакшей, и именно там находились лесозаготовки 3-го отделения УСЛОНа (Управления Соловецких лагерей особого назначения). Есть свидетельства о тяжелейших условиях содержания и гибели заключенных, в том числе священнослужителей, на льду залива. Удалось ли найти места этих захоронений?

— Обретение мест захоронений — один из самых сложных этапов нашей работы. За столетие северная природа практически полностью сокрыла следы лагерной истории, и найти точные, документально подтвержденные границы в глухой тайге сегодня почти невозможно. Однако благодаря экспедициям удалось локализовать ключевые точки памяти. Одно из таких мест находится на Колвицком озере, где расположен остров, в архивных воспоминаниях очевидцев именовавшийся Островом Смерти. В 1930-е годы туда свозили обессилевших людей с лесозаготовок (лес сплавляли по реке Колвице для нужд железной дороги в Кандалакшу). Многие тела оставались на поверхности, растаскивались птицами, а часть останков оказалась на дне озера.

В последующие десятилетия местные рыбаки из христианского долга самостоятельно собирали и хоронили кости в землю. Сейчас комиссия установила на острове памятный крест. В будущем московские исследователи совместно с директором мемориального комплекса «Бутовский полигон» Игорем Гарькавым планируют провести здесь официальные раскопки. В случае обнаружения останков перед крестом будет обустроена общая братская могила.

— Как удалось выйти на руины казарм и лагерных плотин, ведь деревянные постройки в местном климате за 90 лет должны были полностью разрушиться?

— Обнаружение этих объектов — настоящее чудо и проявление Промысла Божия. Огромная заслуга в этом принадлежит епархиальному краеведу Дмитрию Сергеевичу Лоскутову. Коренной кандалакшанин и потомок старинного поморского рода, он успел застать в живых последних старожилов, лично помнивших расположение лагерных пунктов.

Места там труднодоступные, без ориентиров. О прошлом столетней давности напоминают лишь огромные пни от старых лесозаготовок, вокруг которых вырос новый лес. На сегодня обнаружено и пройдено пять таких точек. Каждый год комиссия устанавливает по одному памятному знаку. Осталось исследовать еще два лагерных пункта, чтобы завершить эту работу.

— На этот раз средства на установку креста выделила Кольская АЭС. Как выстраивается взаимодействие города, промышленного предприятия и епархии в деле сохранения памяти о событиях тех лет?

— Сотрудничество с Кольской АЭС продолжается более десяти лет и носит исключительно созидательный характер. Изготовить и доставить в глухую тайгу монументальные памятные кресты силами обычных служб технически невозможно — эту сложную задачу берут на себя специалисты предприятия. В этой деятельности епархия строго руководствуется определением Священного Синода РПЦ от 2011 года об увековечивании памяти невинно пострадавших в годы гонений. Огромную помощь в монтаже знаков оказывают также молодые московские паломники из Преображенского братства. Такое соработничество Церкви, крупной промышленности и гражданского общества доказывает, что сохранение памяти — это общая, объединяющая задача.

— Сколько репрессированных священнослужителей прошли через лагеря Кольского Севера?

— Назвать точную общую статистику сегодня невозможно из-за объективных архивных ограничений. Следственные дела выдаются преимущественно родственникам. При этом в документах из соображений сохранения гражданского мира и недопущения вражды между потомками государство скрывает имена осведомителей и свидетелей обвинения (закрывая их полосками бумаги). Епархия относится к этому с полным пониманием.Тем не менее доподлинно известны имена тех, кто пострадал непосредственно во время служения на Кольской земле. В епархиальном списке сейчас 12 человек. Двое из них прославлены в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской: преподобномученик Моисей Кожин (село Оленица) и Федор Абросимов (келейник Паисия, последнего игумена Трифонов Печенгского монастыря, расстрелянного 28 декабря 1940 года, в день памяти преподобного Трифона Печенгского).

Через лагеря проходило и множество безымянных священников и монашествующих. Например, первый послевоенный священник Кировска отец Александр Шаповалов — блестяще образованный человек, бывший директор гимназии — отбывал заключение на строительстве каскада Нивских ГЭС («Нивастрой»), работал там учителем, а в 1946 году вернулся к пастырскому служению. Также на Север целыми общинами ссылали монахов из закрытых центральных монастырей страны.

— Насколько лагерное прошлое интегрировано в современный промышленный облик региона, учитывая, что вся ключевая инфраструктура Заполярья закладывалась в 1930-е годы трудом спецконтингента?

— Это неоспоримый исторический факт: практически все базовые промышленные и инфраструктурные объекты Мурманской области строились в том числе руками заключенных. Вся территория Кольского полуострова входила в зону ответственности 3-го отделения УСЛОНа, здесь действовало около 28 лагерных пунктов. Наследие той эпохи — это железная дорога, гидроэлектростанции и города, в которых мы живем. И на это нужно смотреть зрело: нельзя оценивать советский период исключительно по бытовым благам или, напротив, только по трагическим страницам. Советская эпоха оставила мощный индустриальный базис, но важно помнить, какой ценой он создавался, и извлекать из этого уроки. Цель сегодня — не очернять прошлое и не разделять общество, а деликатно и честно доносить до молодежи историческую правду ради укрепления согласия.

— Планирует ли епархия передавать обнаруженные артефакты (например, фрагменты железных печей) в музеи Кандалакши или Мурманска?

—Это прекрасная и своевременная мысль, над которой в епархии обязательно серьезно задумаются. Передача подлинных предметов быта в музеи — правильный шаг на пути мемориализации. Административное согласование знаков в населенных пунктах жестко регулируется (например, при установке креста в Зашейке официально обращались в Совет депутатов). В глухой тайге юридический статус объектов иной, но работа ведется непрерывно. Помимо крестов, активно устанавливаются мемориальные доски на стенах действующих храмов. Такие знаки уже размещены в Никольской церкви села Ковда, в Вознесенском соборе Мончегорска (в память о Федоре Абросимове) и в Благовещенском соборе Колы (в память о расстрелянном настоятеле, протоиерее Константине Мелетиеве). В Княжой Губе увековечена память отца Вениамина Боголепова (расстрелянного в 1937–1938 гг.).

Работа по сохранению исторической памяти ведётся в масштабах всей Мурманской митрополии в сотрудничестве с Архангельской и Коми епархиями и вологодскими краеведами. Русский Север представляет собой единое историческое и духовное пространство. Общая миссия исследователей, церкви, промышленности и общества — сохранить преемственность поколений и сделать так, чтобы уроки прошлого служили исключительно созиданию мирного будущего и гражданского согласия.

Сергей Туров, фото из архива протоиерея Василия Вольского