Новые иконы украсили ковдорский храм

Две парные иконы - Иисуса Христа и Богородицы – для иконостаса нижнего придела Свято-Успенской церкви недавно были написаны прихожанами нашего храма. Руководила работами Татьяна Алмакаева – в прошлом преподаватель Детской школы искусств, человек, который и прежде писал иконы для нашего и других храмов Русского Севера. «К» поговорил с Татьяной Анатольевной о том, как рождались эти работы.

- Как появилась идея написать образы?

- Владыка Митрофан благословил написать иконы во весь рост вместо прежних небольших ликов. Обе они высотой 90 см. Я работала не одна, помогали мне Анастасия Смирнова и Екатерина Проничева. Они растирали краски, рисунок для икон разрабатывали, трудились и в других делах. Мы начали работать ещё в марте, закончили только сейчас. Нужно было ждать высыхания, каких-то покрытий, прописок и так далее. Поверх золочения решили сделать ещё тиснение. Поэтому всё шло достаточно долго. Первого августа, в день престольного праздника нижнего храма, иконы уже были на иконостасе алтаря.

- Мы говорим с Вами в канун большого праздника Успения Божьей Матери, иконы которой украшают каждый храм в России. Чем примечательна эта?

- Ножками своими Богородица стоит на нашей северной земле, рядом с её стопами расположен ковдорский храм. Тип этой иконы – одигитрия, «путеводительница» в переводе с греческого. На иконах этого типа Богородица держит Богомладенца на руках.

- Как, из чего строился поиск Её образа? Ведь единого, готового для всех образца не существует.

- Обычно Богородицу мне писать было легче. Я несколько раз писала Её лики – Тихвинскую, Казанскую. А в этот раз не получалось никак. То излишняя красивость, даже слащавость присутствовала, то слишком унылым получался её лик, то фигура – слишком приземистой. Рисунок переделывался несколько раз, пока не получились нужные пропорции фигуры.

Мы искали образцы, смотрели работы современных иконописцев. Я выделила для себя творчество двух художников, работы которых мы взяли за основу. Это Валентина Жданова, очень хороший мастер, и Дмитрий Мироненко. Что-то у одного заимствовали, что-то у другого. Я-то сама недоучка, мне не хватает серьёзной школы.

- Что в этой работе с технической точки зрения было сложным для Вас?

- Этап золочения. Его нужно выполнять хладнокровно, методично, без суеты и эмоций. А я то поздно начну, то слишком рано. В силу характера моего не слишком хорошо получалось. А вообще нюансов в этой работе очень много. Вот доски для икон, к примеру. Их делают в специализированных мастерских, и это тоже целая наука. Раньше для меня здесь в Ковдоре их готовили мастера. И, казалось бы, всё хорошо, доска перед тобой такая, как надо. А потом наносишь на неё горячий клей, затем левкас (специальный грунт), а доска дает трещины. Они микроскопические, но на левкасе это заметно. Также это будет видно и на живописи, и на золоте. Поэтому изготовление  досок требует большого мастерства.

- А какие краски применяются для создания икон сегодня?

- Используем пигменты, в основном натуральные: охры, умбры, сиены, киноварь, лазурит, малахит. Применяются также титановые и свинцовые белила, яичная эмульсия.

- Всё течёт, всё меняется. Иконы современных мастеров ярче, колоритнее старинных ликов, у которых молились наши предки. Как Вам эта тенденция?

- Мне нравится старая византийская школа. Один из её образцов - Владимирская икона Божьей матери, написанная в 12 веке. 14-16 век был временем подъёма этой школы.

Потом возникает парсуна (ранний русский живописный портрет, переходный от иконописного изображения людей к светскому портрету – И. К.), а вместе с ней в русскую традицию написания икон проникает влияние гравюр.  С 17 века начинает применяться уже не темпера, а масляные краски. Иконы эти прекрасные, но я рада, что в наши дни возрождается иконопись именно старой школы – греческой, византийской традиции.

В старых иконах, даже если черты лица не слишком красивы, в них много глубины. Дух на большой высоте был. Икон сейчас рисуют много, а глубины в них нет. А ведь Богородица это не просто образ женской красоты. Она несёт своего сына людям, в то же время зная о той участи, которая Его ожидает. Это красота вместе с предельной человечностью,  при этом лишённая страстности.

Вообще икона это немного другое, чем просто рисование. В светском рисунке художник выражает себя. И чем успешнее он сделает это, тем лучше. Таковы амбиции светских людей – дать миру своё прочтение всего. И эта индивидуальность ценится. А в иконе, которые раньше вообще писались соборно, знаменщик делал рисунок, кто-то левкасил доски, кто-то переносил рисунок, раскрывал его (раскрытием называется покрытие первых слоёв краски, когда наносится средний тон). Потом высветление делал другой мастер или в конце проходил по работам учеников. Были школы – Андрея Рублёва, например. Иконы даже не подписывали – мы поэтому и знаем всего несколько имен. Особый колорит, яркая индивидуальность, - это про светских художников. В иконе этого не должно быть.

Инна Коптева, фото автора